dr_trans

Пока американские недоумки еще только готовятся заводить своих voenkorov, а вместо Игоря Евгеньевича Конашенкова на манеже выступают Дональд Биба и Пит Боба, попробовавшие уже хуя российские военкоры выдают базу пятого года СВО.

А база эта такова, что на пятый год терпения беспрерывных побед, перемежаемых публичными обращениями к Верховному («уважаемый Владимир Владимирович… спасите наших… надеемся только… на убой»), приходится еще опасаться наступлений ВСУ.

Вот так.

Теперь представьте, что Котенок случайно смыл себя в унитаз и темпорально просочился в прошлое, подсунув этот текст самому себе на рабочий стол. А 10 марта 2022 года не такой еще использованный военкор обнаружил его и… покрутил пальцем у виска.

Разве можно было поверить, что россияне успеют сточить кадровую армию, зэков, чмобов, контрактников и брежневский бронепарк, а Украина все еще будет стоять на грани поражения, одновременно завоевывая господство в воздухе и готовя какое-то наступление?

Невольно возникает вопрос: да по плану ли Путина идет эта СВО? И куда? И хочется услышать ответы, но военкоры молчат, будто желтой воды в рот набрали. Даже самые смелые из них, рубаха-парни и задерись ты в доску правдорубы — и те мямлят что-то про «прозападные элиты».

Что же это за элиты такие?

Когда генерал докладывает про взятие двух Купянсков сразу, а ему в Генштабе верят — это тоже они виноваты? Или, вот, если условный капитан Козлов приказывает обнулить позывных Гвоздя, Ржавого, Соплю — так то его прозападные элиты подучили?

Непонятно. Зато очевидна свежесть брюк Верховного. Руководство врага, сопротивляющееся Великой России — оно «упоротое», сиречь неадекватное. А Путин, пятый год не умеющий одолеть кучку неонацистов и наркоманов — он адекватен занимаемой должности.

Вот за это лукавство российские солдаты военкоров читать и не любят. «Пошли они все нахуй, — говорят друг другу суровые фронтовики, — лучше подрочи-ка мне, брат-россиянин». И огрубевшие лица разглаживаются нежностью, и незамеченным влетает в уютную землянку дрон.

Карикатурист «Черных пантер» предлагает нам посмеяться над глупым белым обывателем и его страхами. Но мы спешить не будем, мы сперва проанализируем случившиеся перемены и сделаем свои выводы.

Кого в 1965 году видит наш обыватель?

Молодую пару чернокожих. Мужчина в костюме, в его руке флажок США. В руках девушки — Библия. Вызывают ли эти люди опасения? Бросятся ли они сейчас разносить Детройт, грабить (лутировать) магазины и срать на лестничной клетке собственного дома?

Маловероятно.

А что же мы наблюдаем четырьмя годами позднее?

Мужчина превратился в сущего оборванца из африканской армии какого-нибудь Фронта Освобождения Мумбо [от Юмбо]. На нем патронташ и омерзительный берет. Про прическу ничего говорить не стану — сами видите.

А его подруга? Куда подевалась Библия, что за клеши? В ее руках петиция «за свободу» Хьюи Ньютона — расиста, «министра обороны» и идеолога «Черных пантер». Личности крайне сомнительной, призывавшей к гражданской войне.

Надо ли радоваться нашему обывателю таким переменам? Да с чего бы. Тут в полицию звонить надо. И звонили, и звонили часто — слишком уж поторопившиеся бойцы «Черных пантер» были разгромлены ФБР к 1970 году.

А вот Ньютона тогда освободили, не сумев доказать убийство флика. Он и потом несколько раз выходил сухим из воды, пока, наконец, не был застрелен черным братом по борьбе (и, параллельно, наркоторговцем).

з.ы. Кстати, помните тарантиновский фильм про хиппи и «несостоявшееся» убийство Шэрон Тейт?

Лидер секты Чарльз Мэнсон как раз на «Черных пантер» и надеялся, полагая скорое восстание в Америке неизбежным. Считая негров неспособными к организации, Мэнсон рассчитывал после победы возглавить новое черное правительство, а до того — подготавливал почву для революции.

Видный полководец Гражданской войны Константин Алексеевич Авксентьевский (вот он, на фото, стоит на фоне карты) прошёл суровую школу командования фронтами и армиями. Суровую, но недостаточную, поэтому в декабре 1930 года был направлен партией и правительством на учёбу в Германию, где военному делу учились многие краскомы. Константин Алексеевич уезжал не с лёгким сердцем, как будто предчувствуя дальнейшее.

Так оно и вышло. Уже спустя несколько дней после наступления нового года советский полпред в рейхе Л. М. Хинчук отстучал К. В. Ворошилову насчёт его подчинённого:

«Тов. Авксентьевский по-прежнему подвержен своей болезни. Так, уже на третий день своего нынешнего пребывания он напился и в этом виде проделывал много неприятных историй и в конце концов оказался в своем бывшем санатории с букетом цветом и шампанским. Врачи обращались в посольство для унятия т. Авксентьевского.

К Любимову и ко мне явились тт. Егоров и Дыбенко, сообщали, что они принимали все меры к успокоению т. Авксентьевского, что они старались его не допускать к проявлению болезни. Но все это напрасно. Они передавали целый ряд фактов скандального положения, при котором дискредитировались и они, и указывали на то, что если Авксентьевский не будет отозван, то это явится угрозой для работы всей группы.

Вчера вышел тов. Авксентьевский из санатория, и я его устроил у себя в полпредстве. В беседе с ним я выяснил, что тов. Авксентьевский, не снимая с себя ответственности, что не оправдал Вашего доверия и не выполнил возложенные на него обязанности, все же считал в этом виновными товарищей Егорова и Дыбенко, так как, по его словам, они не только его не удерживали от выпивки, но, наоборот, увлекали. Я не могу разбираться в этом вопросе, скажу лишь, что и по-человечески и по-товарищески мне жаль тов. Авксентьевского, но факты говорят против него».

Против Константина Алексеевича, увы, говорили не только факты, но и вышеупомянутые товарищи. Они утверждали, что Авксентьевский пил вполне самостоятельно, а кроме того, пытался изнасиловать прислугу и кричал, что «Дыбенко — проститутка и продал партию, а он не какой-нибудь там комкор, а командарм и никому подчиняться не собирается». Ворошилов не знал, кому верить, но на всякий случай поверил своему царицынскому сослуживцу А. И. Егорову, бывшему тогда в полном доверии у самого товарища Сталина.

Что оставалось делать бедному Константину Алексеевичу? Только валить всё на соучеников. Осторожный Климент Ефремович всё же счёл возможным немного попенять будущему начальнику штаба РККА в личном письме:

«Вы, очевидно, уже осведомлены, что Авксентьевский обвиняет Вас в спаивании его. Он после моей нахлобучки несколько изменил свою первоначальную версию о спаивании и сетует на Вас, что Вы при нем начали пить коньяк в вагоне, как только тронулись из Москвы. В спаивание я не верю, глупость и клевета это, но насчет коньяка в вагоне я колеблюсь, возможно, такой грех имел место. Говорю «грех» потому, что в его присутствии Вы этого не должны были делать, так как Вам хорошо известна болезнь (а пожалуй, больше распущенность, чем болезнь) этого человека».

Авксентьевского спешно отозвали из Германии, став разбирать его персональное дело на Политбюро. Ознакомившись с материалами, товарищи постановили уволить Константина Алексеевича из рядов РККА, отправив руководить потребительской кооперацией. Оттуда бывший командарм был переведён в ГУЛАГ — сперва в качестве начальника, затем уже арестанта. Но тут ему крупно повезло — при Ежове, когда «бывших» стреляли пачками, Авксентьевский проходил по уголовному обвинению, через что и дождался первой бериевской «оттепели» 1939 года.

Дальнейшая его судьба неизвестна: то ли умер на посту инспектора культурно-воспитательной части печорского сельхоза, то ли был зарезан уголовниками в осенней Москве 1941 года, когда казалось, что немецкие танки вот-вот выкатятся на Красную площадь. Неизвестным, видимо, останется и то, спаивали ли Авксентьевского «тт. Егоров и Дыбенко», изобличённые впоследствии как враги народа.